» »

История древлеправославного прихода села Сосновка Гадячского района Полтавской области.

Автор: Ефремъ » 12-10-2014
  • 12-10-2014 18:26 #1 История древлеправославного прихода села Сосновка Гадячского района Полтавской области.

    Рейтинг : Нет

    Ефремъ

    Пользователь

    Сообщений: 28

    user offline

    «Всякому достоiтъ ведати, колiко о семъ тщанiе показовати подобаетъ, еже познати iстинную православную веру, яже есть по Златоусту всехъ благiхъ мати, и всехъ добродетелей красота. Верою правою кто сiяетъ, воистiну тот славенъ есть. И что коеждо кто на основанiи веры созидаетъ, вечно отъ трудовъ своiхъ утешатiся будетъ».

    /Рiмляномъ. Нравоученiе 2/

    «Православная християнская вера не отъ человекъ, но отъ Бога начало приятъ». / Книга о Вере Единой Истинной Православной». 7156 г. стр.8 /.

    Владыка Всесильный и Всемилостивый, Господь наш Исус Христос, Пастырь добрый, пришедший спасти весь мир, и ради этого сошедший с небес, проповедуя Царство Небесное, всех призывая, благодать великую и милость всем подавая, по Преславном Воскресении Своем, и Вознесении на небеса, дело это спасенное божественным ученикам и апостолам поручил. Между которыми Святому, Славному и Всехвальному Апостолу Андрею Первозванному, сподобившемуся прежде всех Апостолов познать Христа. Среди многих стран, где Андрей Первозванный проповедовал Святое Евангелие, была и Русь.

    Пройдя морем, а затем – Днепром, Святой Апостол взошел на Киевские горы, молясь Богу, благословил их и поставил там Крест – знамение Небесного Царя – и сказал к ученикам своим: « Видите горы сия; на них же воссияет благодать Божия, и будет тут город велик, и церкви многи хощет Бог ту воздвигнути и просветити Святым Крещением всю землю русскую».

    В то же время, проходя землю русскую, Святой Андрей многих крестил и в познание Христа приводил.

    Оттуда, по преданию, он отправился на север, до берегов Волхова и озера Ильмень, а оттуда – в Рим.

    Известия же о частных обращениях жителей Южной Руси к христианству начинается с IV века. «Гунны изучают Псалтырь: хладная Скифия согревается огнем веры истинной; войска рыжих и белокурых гетов и даков носят за собою походные храмы», - писал блаженный Иероним. Под именем Скифии нужно разуметь ту местность, которая простиралась от левого берега Дуная до Дона, где, по свидетельству древних, еще с I века по Р.Х. обитали славяне. У гетов, или готфов, живших в нынешней Бессарабии вместе со славянами, еще при Константине Великом, т.е. в IV веке, образовалась епархия.

    Более всех о распространении веры между готфами и скифами заботился святой Иоанн Златоуст. К скифам, жившим за Дунаем, он посылал миссионеров, а для готфов посвятил епископа Ульфилу. Но под влиянием опустошительных набегов на Скифию болгар и гуннов, а также гонением со стороны язычества, христианство, еще слабое между скифами, искоренялось.

    В 866 году, сподвижники князя Рюрика, Аскольд и Дир предприняли поход к Царьграду с языческой дружиной на 200 вооруженных судах. Опустошив берега Мраморного моря, они заставили трепетать столицу империи. Тогда Блаженный Патриарх Фотий, заботившийся о просвещении славян, вынес из Влахернского храма Ризу Пресвятой Богородицы и погрузил ее в море, тихое и спокойное. Вдруг оно закипело бурею и разбило суда руссов. Объятые страхом, Аскольд и Дир уверовали во Христа. По возвращении, с остатками флота, в Киев, Аскольд принял на народном вече посланного от патриарха Фотия епископа, который, открыв Евангелие, стал говорить о Спасителе мира и земной Его жизни. Руссы, слушая проповедника, заявили, что если они своими глазами не увидят что-нибудь подобное тому, что произошло с тремя отроками в пещи – не поверят. А когда епископ спросил, что они хотят увидеть, те попросили его бросить Евангелие в огонь и, если оно останется невредимым, пообещали уверовать во Христа. Тогда епископ, воззвав: «Господи! Прослави Имя Твое перед сим народом», - положил Книгу в огонь. Евангелие осталось невредимо. Пораженные чудом князья и многие язычники приняли крещение.

    При язычнике Олеге, принявшем правление в Новгороде после Рюрика, и умертвившего Аскольда и Дира, поселившемуся на берегах Днепра, христианство могло скорее ослабеть, нежели усилиться в Киеве. Однако и он, хотя и не без намерения, всё же, знакомил руссов с верой Евангельской. Так, возвратясь в Киев из Царьграда, послы, ездившие для заключения мира, рассказывали землякам, как там показывали им «Страсти Господни, Терновый Венец, Гвозди и Хламиду Багряную» и мощи святых и учили их вере христианской.

    При княжении Игоря вера Христова имела в Киеве более покоя и свободы. Так, в договоре, заключенном с греками, говорится о том, что руссы крещенные будут присягать в Соборной Церкви Святого Илии в Киеве и целовать Крест. Из этого видно, что христиан между руссами было уже столько, что надобно было упоминать о них в договоре, и в Киеве был Соборный Храм, что может указывать на существование и других храмов.

    Но еще более воссиял свет Евангелия на Руси по смерти Игоря, при правлении его супруги – Ольги. Одаренная светлым, проницательным умом, Ольга видела непорочную и праведную жизнь христиан, которых в то время в Киеве было уже много, и понимала, что дикое язычество не могло воспитать таких людей. Она присматривалась к ним, много беседовала с проповедниками христианства, а потом, в 957 году, отправилась в Константинополь, чтобы вернее ознакомиться с евангельским учением. И, пробыв там около трех месяцев, Ольга решила креститься. Знаменитый по святости жизни и по высокой образованности Патриарх Полиевкт, который собственноручно крестил Княгиню Ольгу, нарек ее, по святом крещении, именем Елена и сказал: «Возлюбив свет и отвергнув тьму, благословенна ты между женами русскими; благословлять тебя будут сыны русские до последнего рода».

    Вернувшись на родину, княгиня Ольга много заботилась о распространении христианства. Но сын её - Святослав, не обнаруживал расположения к вере христовой и, тогда как его мать подвизалась для счастья своей родины, он, рыская по чужим землям, едва не потерял свою жизнь. Беспомощные киевляне доведены были до того, что готовы были передать город врагам. Поспешно возвратясь в Киев, Святослав прогнал печенегов и снова собрался в поход за Дунай. В то время его мать лежала на смертном одре. Перед смертью она завещала не совершать над ней языческой тризны и не насыпать кургана языческого, а послать деньги на поминовение Патриарху, духовнику же совершить над нею погребальное пение. Иаков Черноризец говорит, что «святая Ольга почила во гробе, аки спяща, в Десятинной церкви Богородицы», куда перенес мощи ее Святой князь Владимир при Митрополите Леонтии.

    По смерти Святослава, победив в междоусобицах своих двух старших братьев, единовластным правителем земли русской становится князь Владимир. В необузданном сластолюбии и страсти к войне он проводил свою молодость. Празднуя победы в походах, он доходил до того, что позволял для жертвоприношений идолам кидать жребий даже на людей. Однажды, победив в походе, Владимир совершал жертвоприношение идолам, и жребий пал на сына варяга-христианина. Варяг не отдал сына. Тогда язычники жестоко умертвили их обоих.

    Ужасное братоубийство, грубость, разнузданность и сластолюбие не могли не тяготить совести Владимира. И, ни воздвизание новых кумиров на берегах Днепра, ни украшение их златом и сребром, ни тучные жертвы пред ними, не доставляло покоя мятущейся душе князя, которая искала света, мира и покоя. Тревоги и сомнения в душе постоянно преследовали великого князя. К нему стали приходить различные проповедники веры, среди которых были магометане, паписты и иудеи. Наконец выслушан был философ, инок греческий. Он показал Владимиру несправедливость других вер, ознакомил с Ветхим и Новым Заветом и в заключение развернул картину страшного суда. Слушая инока, Владимир припомнил и наставления блаженной бабки своей Ольги, которые слышал в детстве. «Добро стоящим одесную – сказал Владимир, - и горе грешным ошуюю». – «Крестись, - и будешь в раю с праведными», - отвечал ему инок. / История русской церкви. стр.13 /.

    Затем князь отправил послов ознакомиться с каждой верой на месте. Они побывали у болгар, у немцев и, наконец, прибыли в Грецию. Здесь, в великолепном Софийском Храме они настолько были изумлены и восхищены торжественной службой, что им казалось, они находятся на небе, а не на земле. Свое восхищение греческой верой они горячо выражали перед князем. «Если бы греческий закон не был лучше всех других, - сказали Владимиру бояре и старцы, - то не приняла бы его бабка твоя Ольга, мудрейшая из жен».

    Через год после совещания о вере, все еще несказанно гордый Владимир, не хотел унизиться перед греками и, решив «завоевать» себе веру, пошел с войском к Корсуню, взял его и потребовал себе от двора Константинопольского руки царевны Анны, сестры императора. Император согласился при условии, что Владимир примет святую веру христианскую. « Я давно уже полюбил закон христианский», - отвечал князь. Но все же гордыня не осталась безнаказанной. С Владимиром, ожидавшим в Корсуне невесты, случилось то же, что произошло некогда с Савлом и с грузинским царевичем Мирианом: они ослепли. И прозрели только тогда, когда уверовали во Христа и исповедали Его Господом и Спасителем. Князь Владимир прозрел только тогда, когда епископ возложил на него руку при выходе из купели крещения. Тогда, прозрев духовно и телесно, князь в восторге воскликнул: «Теперь я узрел Бога Истинного!»

    После своего крещения Владимир возвратился в Киев новым человеком. Жестокий и мстительный в язычестве, Владимир-христианин сделался образцом кротости и любви к ближнему.

    Вслед за Владимиром, первыми крестились в Киеве его сыновья, но так как равноапостольный князь искал спасения не для себя лишь одного, а для всего своего народа, то, уничтожив идолов, призвал на берег реки всех жителей Киева для принятия крещения. Необозримые толпы людей ринулись к реке. Туда явился и Владимир с собором духовенства. Объятый несказанным восторгом князь молился Господу, поручая Ему себя и свой народ.

    После Киева был просвещен святой православной верой Новгород Великий, а затем и прочие города и веси необъятной Руси.

    Приняв христианство, боголюбивые наши предки незыблемо хранили православное учение, обряды и устои жизни.

    Почти семь столетий, со дня своего возникновения, Русская Православная Церковь была единым обществом и единым высшим пастырем.

    Но, во второй половине ХVII века в Русской Православной Церкви произошел раскол – одна из величайших трагедий русской истории.

    Официально стала признаваться церковь, принявшая никоновскую «реформу», а древлеправославие жестоко преследовалось правительством. За древлеправославную веру, за святую старину и благочестие многие шли на пытки и в остроги, горели в срубах и подвергались мучениям и казням. Епископ Павел Коломенский, протопоп Аввакум, боярыня Феодосия Морозова, княгиня Евдокия Урусова и многие-многие другие. Но все же истинная вера на Руси не только не иссякла, но и давала новые молодые ростки, о чем и будет дальнейшее повествование. А именно о том, как возродилось древлеправославие в отдаленном украинском селе Сосновка (раннее – Свинарная, Вельбовской волости, Гадячского уезда, Полтавской губернии). Как простой солдат царской армии Иван Степанович Рудченко, по промыслу Божию, познав истинную веру, сумел убедить многих своих односельчан в истинности древлеправославия. Как пострадали за веру первые принявшие её, и самому солдату не раз приходилось покидать родные края, хоронясь и скрываясь от преследований правительства и господствующей церкви, которая в содружестве с местными властями, и даже пытаясь вызвать миссионеров, пыталась учредить единоверческий приход; и как все эти попытки потерпели крах. Как, жаждущие древнего благочестия люди, долгие годы мечтали о постройке в своем селе древлеправославной церкви и добились этого. Обо всем этом и многом другом из жизни древлеправославного прихода села Сосновка, Гадячского района, Полтавской области – дальнейшее повествование.

    Г Л А В А 1.

    Описание местности и начало возрождения здесь древлеправославия.

    На левом берегу живописной реки Псёл, за восемнадцать километров от райцентра и двадцать километров от железнодорожной станции Гадяч, на Полтавщине, расположено живописное украинское село Сосновка. Образовалось оно в XVII веке и принадлежало к Гадячской первой сотне Гадячского полка. С 1750 по 1785 село было собственностью гетмана К.Г.Разумовского, а потом было продано в казну. На то время Свинарная (так называлось тогда село), имела 92 хозяйства, в которых проживало 759 жителей. Интересна история названия села.

    Старожилы говорят (это же подтверждают и музейные записи), что еще до возникновения и во времена возникновения села в соседнем, правобережном, селении Малые Будища был монастырь. А на левом берегу Псла была холмистая местность с множеством прудов. Чтобы обустроить монастырь и церковь, монахи задумали выращивать свиней и иметь от этого необходимые доходы. Более подходящей местности для выпаса свиней найти было просто невозможно: тут и вода, и холмы, заросшие травой и бурьяном. Они построили свинарники и выпасали свиней на холмах, а местность стали называть Свинарной.

    Так что, когда гадячские казаки облюбовали её для поселения, то она уже имела, хотя и не очень-то благозвучное, но, всё же, свое название. Менять его не стали.

    Село называлось Свинарной до ХХ века.

    Необходимо сказать, что село расположено на песчаной, не очень плодородной почве. А тем более с холмов, которые летом пересыхали, невозможно было взять никакого урожая. Потому они так и пустовали, пока не додумались люди посадить на них, неприхотливые к почве, сосновые леса. Купили саженцы и посадили на холмах, вокруг села. Вместе с тем как поднимались молодые деревца, меняла свой облик местность. Село круглый год, как бы, тонуло в зелени молодых сосенок.

    Тогда-то и пришла идея заменить неблагозвучное, и даже в какой-то степени обидное название - Свинарная – на красивое – Сосновка.

    Согласно переписи 1859 года, село считалось собственническим казенным, казацким, и имело 192 хозяйства, в которых проживал 1161 житель. На то время в селе имелась деревянная Покровская церковь / никонианская /, построенная в 1794 году, библиотека, попечительство, сахарный завод. В 1900 в Свинарной было две сельские громады, 315 дворов, 1804 жителя; земская, церковно - парафияльная женская школа и школа грамоты. В 1910 году село уже насчитывало 327 дворов, 1965 жителей. Из всего вышесказанного видно, что село росло, развивалось.

    Именно здесь, в краю тихих вод и ясных зорь, примерно в 1810 – 1812 годах, в семье крестьянина среднего достатка – Степана Рудченко, родился сын – Иван. С раннего детства он был приучен не только к труду крестьянскому, но и к страху Божию. А когда подрос, обучен был грамоте. Так сложилось в жизни, что именно ему пришлось, исполняя воинскую обязанность перед государем, покинуть родной дом, родительский удел и любимые полтавские края, и увидеть златоглавую Москву.

    Тяжело было молодому солдату, который дальше волостного города и не был-то никогда, привыкать к солдатской жизни, к новым людям, к незнакомым местам. Часто, на крыльях мечты, витал он над родным малороссийским краем, вспоминал родственников, друзей и молился Богу, чтобы сподобил его живым вернуться в родное село и там, в мирных крестьянских трудах и душевном спокойствии дожить свой век. И молитва Ивана была услышана. Он не только остался живой и здоровый в ратных своих буднях, но и прозрел духовно, а именно познал истинную веру.

    По Божьему смотрению привелось ему познакомиться с одним богатым человеком (к сожалению, имени и фамилии его выяснить не удалось). Этому человеку полюбился задумчивый солдат – украинец, который свободное время не в забавах и праздности проводит, а посещает церковь. Именно в церкви они и встретились. И тот, будучи истинным христианином, решил объяснить Ивану его заблуждения в вопросах веры. Добрые семена упали на благодатную почву. Ивану хотелось еще и еще встречаться со своим новым знакомым для длительных душеспасительных бесед. Знакомство переросло в дружбу. Иван Степанович часто бывал в его доме. Там он имел возможность читать духовную литературу, встречаться и беседовать с древлеправославными христианами, наблюдать уклад и жизнь семейства. Со временем он стал присутствовать на домашних Богослужениях у своего друга, постоянно посещать древлеправославную церковь. А так, как он с малолетства был обучен грамоте, а позже – и порядку служб церковных, то сразу же понял разницу между службой в нововведенческой и в древлеправославной церкви. Хорошо подготовившись и окрепнув духовно, Иван Степанович принял святое крещение.

    Между тем шли годы… Ивану Степановичу нетерпелось побывать в родном селе. Но уже не только потому, что стосковался по родным людям и знакомым местам, а и потому, что нетерпелось поделиться своей радостью и стать добрым сеятелем на, милой сердцу, духовной пашне.

    И вот, наконец, закончив двадцатипятилетний срок службы, Иван поехал в родные полтавские края, везя в котомках правильные книги, иконы, а в душе - огромное, до боли вымученное желание открыть своим односельчанам истинную, едино – правильную веру древлеправославную, и вывести их из заблуждений никонианства.

    Прибыл Иван Степанович в родную Свинарную примерно в 1866 – 67 гг. Приветливо, но вместе с тем и настороженно, встретили его родные и близкие. Рассказы и объяснения солдата казались им странными. «Век, мол, жили, все было хорошо и правильно, и вдруг что – то не так в вере нашей». В сравнительно непродолжительных беседах переубедить людей было почти невозможно. Но болела душа отставного солдата за земляков. И тогда он пригласил одного из своих друзей, Харитона Кобзаря, сходить в Киев, чтобы поклониться святым мощам основателей Киево – Печерского монастыря, и посетить то место « откуду есть пошла земля Русская», как писал преподобный Нестор летописец. Но другой, не менее веской причиной этого путешествия было то, что за семь суток пути туда и столько же – обратно, Иван Степанович убедил Харитона в заблуждениях никонианской церкви. Из Киева Харитон вернулся, как бы, другим человеком, он убедился в истинности древлеправославия и решил принять истинное крещение.

    На этом Иван Степанович не успокоился, он еще и еще доказывал свою правоту. В то время истинную веру приняли Кондрат Дубовик, Иван Кондратенко и Иосиф Вакуленко с семьями.

    Вскоре, после этого, Иван Степанович поехал к своему другу в Москву. Там, в кругу близких ему людей, он поделился своей радостью. Друзья много расспрашивали о своих единоверцах – малороссах, и в одной из бесед выяснилось, что Иван Степанович забыл объяснить им недопустимость посещения местной нововведенческой церкви. Не зная этого, они посещали местную церковь, хотя на многое уже смотрели с иной, духовно правильной точки зрения. Иван Степанович сразу же сообщил это обстоятельство своим землякам, и те прекратили посещать новообрядческую церковь и стали молиться по домам. При этом думали, где бы найти место и дом для общей молитвы в праздники и в воскресные дни. Стали собираться у Иосифа Вакуленко и молились там до тех пор, пока длительное отсутствие их и их семей на богослужениях в местной церкви было замечено священником. В селе стали поговаривать, что они приняли какую-то старую веру и потому молятся дома; и что виновник всего этого – отставной солдат Иван Рудченко куда-то уехал, а эти четверо подбивают переходить к ним и других односельчан. Тогда никониянский священник позвал их к себе и стал расспрашивать, почему они не ходят в церковь. На это все четверо твердо ответили, что они ревнители древнего благочестия, и им не подобает посещать «церковь», давно изменившую истинному православию. Как не старался священник возвратить их в свой приход, ничего из этого не получилось. Древлеправославные твердо стояли на своем, убежденные в истинности своих взглядов.

    Видя, что многие односельчане тянутся побеседовать с этими людьми, и, зная их непоколебимую убежденность в истинности своей веры, новообрядческий священник, боясь «потерять» еще кого-нибудь из прихожан, пожаловался на древлеправославных местным властям, называя Харитона, Ивана, Иосифа и Кондрата раскольниками и подстрекателями. Беседы местного начальства с этими людьми увенчались таким же «успехом», как и беседа с никониянским священником. Тогда, обуреваемые гордыней и тщеславием, представители местной власти пожаловались на них в уездный суд. Иосифа, Ивана, Кондрата и Харитона арестовали и отправили в Гадяч. Там, в следственном участке, не только убеждениями, но и откровенными угрозами и силой старались повлиять на них, вследствие чего один из них, Кондрат умер. А остальных трех отправили дальше. Таким образом, они оказались в Москве. Один из трех – Иосиф, так и не дождавшись приговора, умер в Москве, простудившись после бани. А Ивана и Харитона отправили в далекий Иркутск. Иван там трагически погиб, а Харитон, отбыв срок, вышел на поселение. Поселился он в маленьком ветхом домишке. Был он умелым кузнецом и это, в большой степени, помогло ему выжить и даже собрать немного денег. Все время Харитон интересовался жизнью братии в родном селе. Писал письма, помогал деньгами, для устройства молитвенного дома, вразумлял в письмах назидательными советами своих сыновей – Севастьяна и Петра. Он очень мечтал, хоть перед смертью, попасть в родные края, увидеть близких, воочию убедиться, что его труды и страдания не напрасны.

    Когда вышло разрешение тем поселянам, у кого остались родственники, возвратиться на родину, то сыновья поехали и забрали отца домой. Такова судьба первых четырех христиан.

    Дело Ивана Степановича не пропало, не кануло. Ведь в селе остались семьи Кондрата, Ивана, Иосифа и Харитона, - все они твердо держались истинной веры. А стараниями Ивана Степановича христианскую семью пополняли все новые и новые люди. Древлеправославные жили дружно, во всем помогая друг другу. Их число увеличивалось. Все они строго придерживались старых чинов, ни в чем не соединялись с иноверцами. Те же всячески старались их хоть в чем-то уязвить. Как доказательство, приведу такой случай. У одного из древлеправославных христиан, деда Филата, была корова, и он продавал излишки молока в колхоз. Каждое утро приезжал к нему сборщик молока и постоянно просил у него воды напиться. У деда была специальная кружка, и он каждый раз подавал в ней воду этому человеку. Сборщик молока знал, что древлеправославные не сообщаются с иноверцами в еде и питье, и решил подразнить деда. Однажды, приехав пораньше, когда дед его еще не ожидал, он подошел к колодцу и напился. Дед увидел это, покачал головой, но ничего не сказал. Так же, молча, он взял ведро и кружку, отнес их на улицу и там поставил. После этого случая, как бы рано не приехал сборщик молока, – дед уже поджидал его у калитки.

    Приведу и другой пример, к сожалению, имевший более печальные последствия. В 1894 году, когда после смерти царя Александра Александровича, всех мужчин села созвали для присяги новому царю, Никифор Иовлевич и Василий Никифорович Беланы не захотели присягать при никониянском священнике. Когда их начали упрекать в том, что они, якобы, не хотят принять присягу на верность государю и отечеству, Никифор Иовлевич сказал: « Я и желаю присягнути, и не отказываюся, если будет истинный поп, если он де обрящется, иль объявится, или аз, аще буде время, поищу яво, аможе где и обрящу, а без попа того - не могу приняти. Того ради прошу, не стужайте мене, повремените хотя год». Власти ждать не согласились, а Беланы тоже твердо стояли на своем. Их обоих оштрафовали. Нужно было заплатить по 50 рублей каждому. На то время это были большие деньги. Отец и сын не имели такой суммы. Да и то, что их оштрафовали несправедливо – ведь они не отказывались присягать, а только просили дать им время найти древлеправославного священника – жгло душу. Они решили подать аппеляцию. Но, куда бы они ни обращались, везде решение оставляли без изменения. Тогда Никифор Иовлевич сказал сыну: « Возверзи на Господа печаль свою и Той тя препитает». И больше никуда не поехал искать правды. Через некоторое время становой уведомил о сроке уплаты штрафа. Беланы не смогли собрать деньги к сроку. Тогда было описано все их имущество. Но Бог не оставил в беде. Один из односельчан выкупил их хозяйство, а потом подождал, пока они смогли рассчитаться. Как видим, отец и сын чуть не лишились всего своего имущества, но присягать при никониянском священнике отказались.

    В середине 90-х гг. XIX века в Свинарную приезжало волостное начальство, чтобы вписать древлеправославных в раскольнические книги, и чтобы в этих книгах всякие записи делать. Чтобы сами записывали: кто родился, кто крестился, кто умер, а кто женился – всё чтобы записывали в раскольнических книгах. Одни из древлеправославных считали эти книги ловушкой для себя, другие же непременно желали поскорее туда записаться.

    Но, расспросив, когда и как появились в селе «древнего чина християне», начальник не пожелал вписывать их в раскольнические книги. Он мотивировал это тем, что они перешли из официальной синодальной церкви, старшие из них еще там крестились и с ними просто нужно поработать, чтобы вернуть их в лоно местной церкви. Чиновник забрал эти книги и уехал. Часть древлеправославных очень оскорбились этим. Один из них – Лука, даже ездил к тому начальнику и просил, чтобы исполнил дело и записал христиан в эти книги, но тот ему отказал. Тогда он и во второй, и в третий раз ездил с той же просьбою, уверяя начальника в том, что обратить ревнителей старой веры к нововведенческой церкви невозможно. Но, иметь их официально зарегистрированными в своем районе, наверное, было хлопотно, и он не согласился записывать.

    В 1893 году, свинарский священник старался вызвать миссионеров, чтобы те добились искоренения древлеправославия в селе. Для этого он ездил в Полтаву, но ему там, почему-то, отказали. После этого он еще несколько раз ездил, но безуспешно. После смерти государя Александра Александровича, про миссионеров разговоры прекратились. Целый год ничего не было слышно. А священник тот перешел в другую парафию, объяснив это тем, что не может в Свинарной « через раскольников» работать. Другого священника в Свинарную не присылали, и церковь стояла на замке. Среди людей пошли смятения, все были враждебно настроены против древлеправославных, считая их главными виновниками всех проблем. Говорили, что «у них священника нет из-за староверов». Полтавский архиерей, дескать, многих назначал, но все отказываются, не хотят, потому что там много раскольников. Поговаривали, что на праздник Рождества Христова пригласят на три дня батюшку, а потом церковь вновь закроют на замок, и будут ждать приезда синодальных миссионеров.

    Много трудностей и проблем было у древлеправославных христиан, но, тем не менее, древняя вера не только не искоренилась в селе, но и умножалась.



    На фото: Председатель Совета Всероссийского Древлеправосавного Братства во имя Святителя Христова Николы Чудотворца, крупный хлебопромышленник, мануфактур-советник Никола Александрович Бугров.


    © автор: Борис Бабилуа

    ВложенияТип файла: image (18.65 Kb)
  • 13-10-2014 20:41 #2 Re: История древлеправославного прихода села Сосновка Гадячского района Полтавской области.

    Рейтинг : Нет

    shumar

    VIP user

    Администратор

    Сообщений: 716

    user offline Домашняя страница

    История древлеправославного прихода села Сосновка Гадячского района Полтавской области. Часть вторая

    Г Л А В А 2.

    Заботы древлеправославных христиан о местах для общей молитвы. Мечта о церкви и осуществление этой мечты.

    Одной из самых насущных проблем древлеправославной общины села была потребность в молитвенном доме. Так как подходящего пустого помещения не было, то один из братии – Фома Степанович Рудченко (родной брат Ивана Степановича) предложил, чтобы в его доме молились. На это предложение все согласились. Потом он к своему жилому дому пристроил другой дом, просто, по обычаю деревенскому; величиною 10 аршин длины и ширины. Высота стен – 3,5 аршина с четырьмя небольшими оконцами. Дом покрыл соломой и определил его для моленной всему обществу. Эту моленную так и называли – молена Фомы Степановича. Ему, как хозяину и попечителю, доверили ведение денежных средств, заботу о порядке и просвещении, и благословили его Именем Божиим послужить всей братии.

    Иконы и книги для моленной собирали всем миром. Некоторые книги и иконы пожертвовал Иван Степанович, много привозил Василий Никифорович Белан, который специально для этого ездил в Москву и другие города. Первое время среди древлеправославных не было человека, знающего церковный устав. Это очень озадачило всех. Но по промыслу Божию уставщик нашелся. Жил он в соседнем местечке Рашевка, что находилось, примерно, в 12 верстах от Свинарной. Звали его – Василий Николаевич Мартаков. Жил он там с женой и двумя детьми. Его и уговорили вести службы.

    Три года, по воскресениям и большим праздникам, привозили его на лошадях в Свинарную, для проведения служб. Для этого был нанят специально извозчик, которому в складчину платили около 100 рублей в год. За эти три года наиболее грамотные мужики сами научились уставу. Стали ездить по церквам (в Лужки, в Москву), и там, в приходах церковных, покупали книги, иконы, подучивались уставу. После смерти Мартакова купили некоторые необходимые книги у его жены. Всё, что нужно было для моленной (книги, иконы, подсвечники, аналои, пелены и др.) покупалось за деньги, собранные на тарелку, с которой попечитель, после службы часов, обходил всю братию, собравшуюся в моленной. Пополняли общую кассу и отдельные пожертвования прихожан и милостыни, присылаемые из Сибири. Также для моленной были подарены книги и иконы, а также кресты из Лужков и Ростова. Вследствие этого моленная имела в достаточном количестве и икон и книг.

    Попечители моленной избирались всем обществом на год или два. Вторым попечителем был Викул Меняйло, потом – Иван Прохорович Подгайный, за ним – Ермолай Дубовик. Дальше – Севастьян Харитонович Кобзарь (сын Харитона Кобзаря, бывшего в ссылке за веру), потом опять Фома Степанович. Если кому-то из братии срочно требовались деньги, то ему давали взаймы из той суммы, что была в моленной. Через время занимавший возвращал долг. Но большая часть денег была «по людях». Когда Фома Степанович, по старости, попросил заменить его другим попечителем, то это дело доверили Куприяну Рудченко, который пробыл попечителем моленной лет семь или восемь. При его службе оказался порядочным общий приход денег, и поэтому, стали держать совет на предмет постройки нового молитвенного здания. К тому времени моленная Фомы Степановича прослужила уже около 30 лет.

    По записям Фомы Степановича Белана: « За сие минувшее время братии умножилось и побольше к вере обратилось, и не довлеет сия молена, ко вмещению людей собирающихся очень тесна. А к сему и обветшала и не на месте приличном стоит, в тесноте двора, и не к востоку построена. И мы прошлого году совет меж собою сотворихом, чтоб выстроить нам новый моленый дом по подобию церкви, и на ином, пространнейшем, месте, прямо к востоку дверьми. Тут паки тот же благодетель наш опять пожелал, чтобы и нову молену построить на своей земле, и определил место на другом же дворе, где и дом построил нарочно, для прожития и упокоения странных и убогих и пришельцев.» А также, ради пользы всех, приходящих в молену, чтобы прежде службы можно было погреться зимою, или спрятаться от непогоды. Так Фома Степанович желал и объяснял, что дом этот не будет лишь его одного, но общий, всей братии. В последствии, в этом доме поселили вдову и сирот Василия Николаевича Мартакова, так как в Рашевке на то время древлеправославных уже не было, и они терпели нужду материальную и духовную. Вся братия заботилась о них, а они, как могли, заботились о братии.

    Так, дочь Мартакова – Евдокия, часто молилась каноны по просьбе нуждающихся неграмотных христиан, за что все были ей премного благодарны. Сын же покойного Мартакова – Александр, был калека (не ходил ногами) и жил, по смерти матери, попечением своей сестры и прихожан моленной. Рядом с этим домом и благословил Фома Степанович место и «… пожелал, чтобы при этом была и церковь. И более сам желал в этом благом и богоугодном деле поспешити и помоществовати, и позаботиться устроить этот преднамеренный молитвенный храм, чтобы за живота и сделать во своем дворе пространну ограду овцам Христовым, и всей братии - добрый покой. Но, как добрый старец был уже преклонных лет, прожил на земли 80 годков, и сего, 7414 года заболел с 1 генваря, и 14 того же месяца преставился на вечный покой. » Как при жизни, так и по смерти Фомы Степановича, попечителем моленой оставался Куприян. Посоветовавшись, начали заботиться и собираться непременно купить лес, запастись дровами, сосной на общие деньги.

    Потом общими усилиями рубили лес и свозили, нанимали и кормили пильщиков. За пилку Куприян платил общими деньгами. Так что, за покупку и за пилку сот до пяти денег Куприян уплатил. После того прошел год, и два. Лежит дерево, и капитала мало осталось общего, не имелось средств, чтобы начать стройку. Собрались, и сложили дерево на том дворе, который определил Фома Степанович для возведения моленой. Посоветовавшись между собой, как поступать дальше, решили избрать человека и послать его в Москву, к духовному отцу – священноиерею Максиму, и попросить у него совета относительно начала строительства и приобретения необходимых средств. « А потом и христолюбивых и милостивых християн, иже где по всей Руси живущих, попросити помощи, как и сам отец Максим советовал, егда прошлой год к празднику Святых Апостол Петра и Павла приезжал к нам, ради духовных нужд и недостатков. Как мы его просили. И он, Бога ради, трудился посетить нашу худость. Он у нас младенцев, отрок и отроковиц крестил, и довершал 140 душ, и видел нашу ветхую и малую молену, и видел наше собрание, и велию тесноту и скудость, и советовал, чтобы мы построили общую большую молену, и мы рекли к нему: « отче наш, Максиме, издавна желаем мы, но как наше к вере обращение от малых и нищих людей, как видите, и никак не соберемся построить». И отец Максим сказал: «Бог да поспешит и поможет вам, точию приложите тщание сколько можете, по сим соберитесь. А что не достанет, можете, Христа ради, помощи у добрых людей попросить».

    Когда посланные от братии люди прибыли к отцу Максиму, он, выслушав их, посоветовал обратиться за помощью к общему всем христианам благодетелю и защитнику церкви Христовой - Николаю Александровичу Бугрову. Итак, по благословению отца Максима, поехали люди в Нижний Новгород к Бугрову. « Достигнувши во двор, спросили о владыце дому. Получили от работников двора ответ, что нет хозяина дома, а будет на третий день. И так, по совету дворян, пошли на кладбище вящего благоустроения помолитися, и пребыти тамо, заидеже Господь благоволит нам видети владыку дома. И, как советовал отец Максим, и ему известили. И, пришедшие туда, покой, и пребывание, и пищу имели, идеже страннии имеют, идеже старцы честнии и богомольцы обитают, идеже священницы и иноцы водворяются, идеже вси страннии и пришельцы всяких изобилий душевных и телесных насыщаются. И наши пришельцы добре были приняты; и там от живущих старец были знакомыя нашему обществу, и вопросили наших пришельцев, глаголющее: «Как Бог вас Сам приведе с такой дальней страны, и чего ради семо приехали?» Тогда наши посланники объявили старцам всю истину, и чего ради прибыли, по совету отца Максима, нарочно к самому хозяину с просьбой, чтобы помог нашему скудному обществу новопознающих истинную Христову веру, и не имеющих обители, для прибежища желающих спастися, и для собрания, молитвы ради, и церковной службы. Сие услышавши, честные старцы сказали, что благо, братие, ваше желание и прошение, но точию примите и наш благий совет. Мы здесь живем и все знаем: воистину наш хозяин благ и милостив и щедр, и изобильно подает в нуждах к нему притекающим и истинно просящим. Так, и в сей нужде, общей с вами, многим християнам помог в созидании молитвенных домов деревянных и каменных. Даже и сам, негде не имущим своих средств, построил. Но, и се скажем, в сии времена есть такие, что и с лестию приходят просить того ради. Хозяин наш не приемлет прошения без ясного споручения и засвидетельствования. А ваша просьба написана не самому ему, а обще ко всем христианом, и хотя и подписались ваша братия, но правительством, или от волостного правления не засвидетельствовано. Но если бы вы так сделали: просьбу написали нарочно к единому самому ему, и подписали, и заверили волостным правлением, или хотя сельским старостою, и тогда бы вам прилично подать просьбу, понеже так форма требует. А так лучше, мы советуем, и не являйтесь с вашею просьбою, понеже может хозяин даже и отринуть ю». Тогда наши посланники сказали: «Воистину, тако есть, якоже глаголете. Но, мы люди простые, и недоумели тако сделати, и нам никто наставления не преподал. Ниже отец Максим, когда у нас был, о сем воспомянул, но только советовал, что можете просить у християн помощи. А когда нас к нему послали, тогда и отец говорил, что нужно было вам хотя заверить правительством, и мы сказали ему тогда: «Наша братия так судит, что нет нам истеннейшаго свидетеля и споручника и ходатая по Бозе, как токмо отец наш духовный – пастырь наш, иерей Бога вышняго. И он послал нас семо.» Но, как вы, добрые старцы, сказали нам, мы теперь и сами поняли, как можем к нему приступить и нашу просьбу ему изложить. Добре поучает нас и Писание: « Вопроси отцы твои и возвестят ти старцы твоя и рекут тебе.» И что нам теперь делать, камо обратиться и как и к дому и ко братии своей, пославшей нас, воротиться? И рекоша старцы: « Что вам делать? Ошибка ваша, что всуе убыток и расход понесли. Поезжайте прямо к дому, и объясните всему обществу вашему наш совет, и как нужно бы вам сделать форменно, и тогда и просить, где желаете. Много на Руси людей добрых и милостивых, ищущих своей душе спасения. И аще с верою и истиною попросите, - помогут вам в сем благом и богоугодном деле». И так наши, по совету старцев, и приехали тщи домой, и возвестили нам вся бывшая».

    Немного посетовав на то, что не исполнили посланники их просьбы и совета батюшки Максима, и не дождались приезда мецената и великого благотворителя - Николая Александровича Бугрова, чтобы лично побеседовать с ним, братия решила, что так видно было самому Господу угодно, и из-за грехов не смогли в это лето собраться строить. Или не пришло еще время. Потом от своих трудов собрали еще сот пять рублей и на деньги те закупили лесу, приготовили бревен и сложили их, так как начинать строить в тот год еще не могли. Решили за зиму еще подсобрать деньжат, и после Пасхи, с Божьей помощью, начать строительство. Позже подсчитали, сколько, примерно, нужно денег для строительства моленой. Получалось, что нужно не менее трех тысяч. Такой суммы своими силами собрать было невозможно. И потому, решили разослать посланников ко всем единоверным христианам за помощью, ведь Сам Господь Исус Христос в Евангелии учит: « Аще кии владыка желает что устроити и прежде да сочтет имение. Аще довольно будет на созидание, тогда начинает и совершает. А если не сочтет и начнет созидати и не совершит, посрамлен бывает.» По сему и они не могли начать, пока не обладали бы необходимой суммой. Прежде всего, собравшись в неделю Святых Отец, они написали в Нижний Новгород, к Николаю Александровичу Бугрову, письмо следующего содержания: «… Получите, и прочитавши разсудите сами, как Богу угодно, и что на пользу души. Посланники наши возвестили нам, как Вы никого не призрите, ни просящих остависте без милости Вашея десницы. Простите нас, Христа ради, и не прогневайтеся на нас, ниже огорчитеся, что мы отяготили Вас чтением нашего письма. И своим незлобием не отверзите от себя глаголов наших. Тако мы вси обще последнейшие просим, помозите нам возградить молитвенный дом от Вашего душеспасительного богатства. Как писано - избавление мужу свое ему богатство. Покажите свою к нам любовь, да не останется дерево наше и другое лето, но да Вашею помощию скорее примемся за дело. Утешите нас своим милосердием. Подайте нам свой благий ответ, дабы мы получили к празднику Богоявления ничто же сумняшеся, аще восхощете милость показати, то вам вся возможна. Аще тако, как отец Максим советовал, можете его вопросити, он все скажет, что воистину тако есть и желание наше сердечное о созидании молитвенного дома. И просьба наша не лицемерная ниже ложная. Аще ли восхощете, и тако, как нам советовали старцы, чтобы мы засвидетельствовали просьбу нашу правительством, то и се можем сотворити, если оно неотложно нужно. И вы можете увериться. И можете кого-либо верного человека нарочно к нам послати и своима очима усмотрети и уверитися. Вам вся возможна. Мы же точию остались молитися Царю Небесному, да соблаговолит и поможет нам смиренным. Как Он сам рекл: «Без мене не можете творити ничесоже». И Давыд вещает: « Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии». Так мы прежде Бога помощника призываем и всю надежду на Него полагаем. Но с тим и к вам по Бозе, как друга Христова просим, аще что можете – помозите. Да и не во тще труды ваша будут. При сем за вся сия простите нас Христа ради. Остаемся ждать вашего ответа и надеемся при ответе милость кую получити, как Богу будет угодно, как Он сам глаголет: «Милости хощу, а не жертвы». И: «Блажен муж, щедря и дая». Написася сия грамота 7414 года месяца декабря в 24 день.» Вскоре после смерти Фомы Степановича Куприян попросил, чтобы его освободили от попечения моленой, так как он уже довольно долго послужил братии. На совете, вместо Куприяна братия решили избрать Луку Торяника. «Так как он житель при моленной и домашнее дело». Так и просили Луку послужить братии: быть попечителем моленной и вести средства и порядки. Лука согласился. И избрали и благословили его. Потом предложили, что нужно иметь в моленной хозяйственную и амбарную книгу, чтобы записывать туда приход и расход. Лука охотно поддержал эту идею, сказав, что лучше всего все записывать, чтобы не было ни у кого никакого сомнения. Он просил, чтобы избрали ему толкового помощника, чтобы с ним вести дела. Так порешили, и так сделали. Лука купил книгу, и первое записали, сколько Куприян за покупку леса и пилку заплатил общих денег, потом еще готового от прихода капиталу отдал 96 рублей, которые получил Лука на руки – и те записали в книгу. Записали, также, и те деньги, что были даны взаймы людям, сколько у кого. Также записывали в книгу расходы на молену, а именно – на оливу, за которой ездили в Одессу и Кременчуг, на воск и прочее. Николай Александрович Бугров пожертвовал на строительство молитвенного дома 250 рублей, и Лука, как попечитель, получил их лично в руки. Но постройка не начиналась, а время шло. Так наступил 1909 год, и на праздник Рожества Христова состоялось собрание и совет, как бы непременно собраться бы и строить. Лука заявил, что минувший год был очень скудным и собрать деньги будет трудно, возможно придется еще год подождать. Тогда собравшиеся предложили сосчитать весь расход и приход по моленной, чтобы было всему обществу известно. Тогда Лука пригласил грамотных людей, и на праздниках сосчитали все средства за 1909 год, объявив всей братии в моленой. Приход превышал расход, и оказалось наличными 65 рублей и на 20 рублей воску готового, купленного. Посоветовавшись, решили отложить строительство моленой еще на год. А в конце 1910 года, именно на праздник Рожества Христова, опять было собрание насчет строительства молитвенного дома, чтобы посчитать накопленные за год средства, точно определить место, чтобы оно было общественное, и потолковать, за что строить.

    Лука сказал, что пока ничего жертвовать не надо, так как общих денег сейчас сот до семи есть, и за эти средства можно начинать строить, а ежели не хватит, то тогда можно жертвовать, или можно занимать в долг обществом, сколько потребуется. Так, конкретно, на этом собрании ни до чего и не договорились. Поэтому через неделю, 2 января 1911 года, вся братия снова собралась на совет насчет постройки молитвенного дома и избрания места для этого. Решили там строить, где покойный дед Фома дарствовал, и спросили Луку, согласен ли он затвердить двор за обществом, так, как обещал его тесть. Лука перед всем обществом согласился, и даже пообещал выдать документ, подтверждающий это. Также обещал дать новых дубов ( своих личных) на основание, сколько потребуется, и предложил, после крещенской ярмарки, на его лугу дубы рубить и возить к месту стройки, чтобы были готовы к весне. Так все было оговорено, но письменно ничего не затвердили и не засвидетельствовали. Кое-кто говорил, что нужно условие написать и всем подписаться. Но так, как у Луки на то время подоспели важные дела по хозяйству ( была украдена лошадь и необходимо было искать), то окончательное решение всех вопросов отложили до следующего собрания. Так случилось, что Лука простудился, заболел, и в последних числах января месяца скончался. После девятин, помощник по моленной, Андриян, собрал всё общество, чтобы на место Луки избрать попечителя моленой, и окончить совет насчет постройки нового молитвенного дома. Попечителем, вместо Луки, избрали его сына – Федора Лукича Торяника, и благословили его на труды.

    Потом составили условие насчет постройки моленной, и записали его на бумаге. Условие прочли всей братии с тем, чтобы все подписали, и, таким образом, утвердили его. В условии было 8 пунктов, а именно: « Чтобы церковь Христову иметь, и священство, по правилам святых отец, по древлецерковным книгам принимати, и от такового благочестиваго священника вся таины церковныя принимати и всяку святыню. И к себе призывати треб ради исполнения, ради крещения, миропомазания, ради покаяния и причащения тела и крови Христовых, и ради брака законного, чтобы неотложно от священника венчался всяк желающий иметь законную жену. Также и маслоосвящение над болящими, так же и всё, что по чину церковному совершает священник, как освящение хлебов, и водоосвящение, вина, и масла, и овощей вся суть свята, и со страхом и верою принимати, и прочая.» Но о месте, где строить, и какие должны быть в моленой порядки и обязанности попечителя, и как должны вестись записи и рассмотрение братией разных дел, как то самоволие, безчиние, злотворение, нанесение обид друг другу, и прочее, не было вовсе оговорено и записано. Потому больше половины собравшихся не согласились подписать это условие. Не подписал его и попечитель моленной – Федор Лукич. Он посоветовал послать это условие в Климово к отцу духовному и ко всему тамошнему обществу, чтобы они рассмотрели и высказали свои суждения. Условие послали в Климово.

    Ждали месяца два, но обратно условия так и не получили. А потом получили письмо от батюшки, что он. и все климовское общество условие просмотрели, признали правильным и засвидетельствовали, и с ответным письмом послали его обратно по почте на имя Федора Лукича Торяника. Но Федор Лукич говорил, что условия он по почте не получал. Решили, что оно где-то затерялось в дороге, или сельские десятники утаили. Тогда общество предложило опять собраться и точно посчитать общие деньги, так как покойный попечитель, Лука, говорил - примерно сот семь, а точно никто не считал, да и времени с тех пор прошло довольно много. Решили, зная точную сумму, посоветоваться и о начале строительства моленной, так как сумма уже должна быть приличная. Но Федор Лукич отвечал, что это неправда, что сот до семи капиталу было при отце. Что, будто, покойный отец говорил ему, что у них только две сотни общих денег и, чтобы он отдал три сотни обществу. После такого ответа Федора Лукича все собрались и решили посчитать капитал по книгам и собрать его. И если согласен Федор затвердить двор на общество, как и дед дарствовал, и отец был согласен, то строить молену там, а если не согласен, то другое место искать. И если даже сейчас и не начинать строить, всё же деньги нужно посчитать, чтобы все знали точную сумму. На собрании те люди, что сами слышали, как покойный Лука объяснял, что общего капиталу сот до семи наберется, подтверждали и доказывали это Федору Лукичу и советовали получше посчитать по книгам и записям, сколько их окажется. Спрашивали, согласен ли Федор документально записать двор на общество. На это Федор Лукич всей братии в моленной ответствовал, что он и считать не будет, и дать ничего из своих рук не даст, и что тут общества ничто не касается; что и молена, и что в моленной – всё дедово и деду жертвовалось, а теперь и молена, и всё – его»… «а все вы в гости в молену ходите. Угодно – ходите, а не угодно – не ходите, а я из двора никому ничего не отдам».

    После этого братия перестала ходить и усердие отложилось. Помощник Андриян уволился, не захотел вести дела по моленой. Некоторые, знающие люди, пересчитали доход и расход, что при жизни Луки имели, за 1910 год. И будто более 100 рублей по книге приходу выше расходу насчитали. Но это не при всем обществе, а сами. Итак, помощник ушел, пономарь – тоже. Тогда и сам Федор Лукич сказал, что не желает более служить обществу, положил начал и ушел. Пономарем избрали Сергия Жовтодеда., а попечителя и помощника так и не избрали. Так и осталась неизвестной обществу точная сумма денег, и дерево так и осталось лежать. Но, всё же, люди собирались еще и еще, чтобы общим советом решить вопрос о строительстве молитвенного дома. И еще один важный вопрос волновал братию: не было отдельного кладбища для древлеправославных. Покойников хоронили на общем сельском кладбище в уголке, а кто не желал – то во дворе дома. Так, в своем дворе был похоронен Василий Никифорович Белан (дневники которого очень помогли в составлении этого повествования) и его сродники. Так же на своем подворье был похоронен и Иван Степанович Рудченко. Но, если могилки Беланов находятся в хорошем состоянии, так как там проживает дочь Василия Никифоровича – Пелагея, и постоянно ухаживает за ними, то могилка Ивана Степановича, при разделе земли в годы коллективизации, попала к посторонним людям и была распахана.

    На вопрос – зачем распахали могилку – хозяйка огорода ответила, что она мешала вспахивать огород трактором. Вот такое прискорбное дело получилось: человек вернул людей к вере истинной, а мы даже могилке его не можем поклониться, так как таковой просто не существует. Как следствие этого, возникла идея просить хозяев огорода, чтобы разрешили раскопать то место, где была могилка и перенести останки Ивана Степановича на кладбище. Но вот получится ли осуществить это, разрешат ли хозяева огорода – неизвестно. Итак, собранием всей братии решили просить сельскую управу, чтобы выделила земли для древлеправославного кладбища.

    Земля была выделена, и в 1912 году там был похоронен первый покойник – младенец Агафья. Вот именно на той, действительно общей земле, наученные горьким опытом люди, и решили строить молитвенный дом. Некоторые предлагали строить церковь, но средства не позволяли этого сделать. Да и влияние безпоповцев ( были и такие) сыграло свою роль. Примерно с 1913 года начали готовиться к строительству. На это дело давали всё, кто что мог. Нелегко было в те годы доставать строительные материалы. Очень осторожно поступали с деревом, чтобы не повторился горький опыт первых двух попыток, когда дерево протрухло из-за времени. За доской ездили на лошадях в Ромны, за гвоздями – в Кривой Рог. Такими же усилиями приходилось доставать и всё остальное. Но желание построить молитвенный дом было настолько велико, что эти трудности не пугали. Времени не хотели терять ни недели.

    Сразу же, как собрались с материалами и средствами, приступили к строительству. А так как это время подоспело весной, когда нужно было исполнять неотложные работы в поле, то наняли мастеров из соседнего селения Лютеньки, и те делали фундамент, возводили стены. Фундамент был высокий, и, вообще, всё здание – высокое. Чтобы открыть ставни - приставляли лестницу. Молена делилась на три части: клирос, середину и притвор. Потолок был полукруглым. Для отопления, сначала, установили печку-буржуйку, но она плохо обогревала здание. Тогда сделали «грубку» и стало намного теплее. Крышу покрыли железом, стены облицевали глиной. Строили молену около двух лет и в 1917 году на празднование Введения во Храм Пресвятой Богородицы отслужили первую службу.

    Молились на правом клиросе, и только на Пасху делились на два клироса. Клироса были устроены на возвышении, посредине был престол. На нем – крест с серебряным венцом, а по бокам – две иконы Богородицы, тоже с венцами. Молена имела два боковых и один главный вход. Мужчины входили в правые боковые двери, а женщины – в средние. Пономарем в новой моленной был Григорий Мисюра, а настоятелем – Леонтий Мартышевский. Клирошан было примерно человек пятнадцать, все мужчины. В этой моленной собирались до 1933 года, а в 1934 году власти запретили молиться и молитвенный дом закрыли. Мало того – устроили в нем сельский клуб, и на кладбище допоздна звучали песни и пляски, оскор****я и унижая сердца верующих, и надругаясь над памятью умерших. Наиболее рьяные активисты- безбожники до того доходили, что иконами топили печь. Узнав об этом варварстве, молодые люди из древлеправославных тайно пробирались туда и уносили иконы, таким образом спасая их. Христиане молились по ночам, тайно от властей, собираясь то у одного, то у другого, чтобы никто не знал.

    Приходилось носить с собой мешки со служебными книгами, но желание воздавать хвалу Господу Богу было сильнее усталости и страха. Часто христиан выслеживали и разгоняли, но ничто не могло остановить или запугать Боголюбовых сердец. Позже молена была снесена активистами-безбожниками, представителями местного колхоза. Говорят, из неё был построен склад для зерна. А то, что осталось, распилили на дрова, которыми топили печь, когда варили обеды работающим в поле колхозникам. Еще и до сих пор на кладбище виднеется холмик на том месте, где был престол… В военные, и первые послевоенные годы, в Сосновке было, примерно, сто древлеправославных семей. Уставщиком в то время был дед Леонтий, все его звали Левко Жиленко. А когда умер, молились по книгам, как научены были. Собирались по домам, тайком, чаще всего у деда Галактиона. Мужчин было мало, да и те не ходили. Устав приходилось вести женщинам. Евангелие и Апостол читать было некому. Тогда Галина Торяник поехала в Москву, в древлеправославную церковь, к своему духовному отцу, и рассказала о сложившейся ситуации. И священник благословил её читать Евангелие. Бабка Христина читала Эксапсалмы, а Елена Рудченко – Апостол. А потом с фронта стали приходить мужчины.

    С 1945 года уставщиком стал Матвей Ильич Мартышевский. Так и продолжали ходить молиться по домам – сегодня у одного, завтра – у другого. Некоторое время молились у Евстафия, у Фрола. В 1974 году, из соседнего селения Лютеньки, в родную Сосновку переехала Марья Захаровна Скаженик. В тихом, спокойном уголке села, она купила дом и предложила ходить к ней молиться. С 1974 года по 1994 – 20 лет – собирались верующие в доме Марьи Захаровны. Каждый год сюда приезжал священник, и люди имели возможность исповедаться и принять святое причастие. Многие из братии не раз ездили в церковь в Новозыбков, во Льгов, в Москву и в Курск. Оттуда возвращались с массой впечатлений, с мечтой о церкви в родном селе. В конце 80-х - начале 90-х годов, когда политика правительства относительно веры несколько смягчилась, и разрешено было открывать новые приходы, о церкви заговорили всерьез. Начали собирать деньги и покупать стройматериалы.

    9 июля 1992 года Высокопреосвященнейший Архиепископ Геннадий освятил место для постройки храма. Оно почти совпало с местом разрушенной колхозными активистами молены. Дружно принялись люди за работу. Меньше года пошло на возведение стен и крыши. Людям не терпелось поскорее начать молиться в церкви. Всё, что только могли, делали сами, не считаясь со временем. И когда все необходимые внутренние работы были сделаны, храм был освящен малым освящением, и в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы открыл свои двери для верующих. Еще не сделана колокольня и не завершены другие работы снаружи, но внутри храма совершаются богослужения.

    на фото:
    1.Древлеправославные христиане - Арсентий Филиппович Рудченко и его супруга Наталия. с. Сосновка, Гадячского р-на, Полтавской обл.

    2.Спасо-Преображенский Древлеправославный Кафедральный Собор в г. Новозыбкове был построен в 1911-1914 гг. на средства купца-старовера Кублицкого.

    3.Древлеправославные. Кон.XIX - нач.XX века.

    4.Слево направо: Древлеправославный Епископ Стефан (Расторгуев), Древлеправославный Архиепископ Никола (Позднев), Древлеправославный Епископ Пансофий (Ивлиев).

    5.Древлеправославное кладбище в с. Сосновка, Гадячского р-на, Полтавской обл.


    © автор: Борис Бабилуа









  • 13-10-2014 20:45 #3 Re: История древлеправославного прихода села Сосновка Гадячского района Полтавской области.

    Рейтинг : Нет

    shumar

    VIP user

    Администратор

    Сообщений: 716

    user offline Домашняя страница

    История древлеправославного прихода села Сосновка Гадячского района Полтавской области. Часть третья

    Г Л А В А 3.

    История появления и существования в Свинарной женского монастыря.

    Другой, не менее яркой страницей жизни древлеправославных христиан с. Свинарная было построение и существование женского монастыря.

    А началось все с того, что однажды, по случаю, в доме одного из верующих, Алимпия Ивановича Рудченко, гостил некий старец и благословенный инок именем Макарий. Сам он был родом из Нижегородской губернии. До того, как принять иноческое житие, он был простым крестьянином, имел жену и дочь. Потом оставил нищету и суету этого мира и постригся в иноческий чин. И дочь свою тоже обручил Христу и в дар Богу обещал. Так же и супругу свою увещал на такую чистую жизнь. Сам переселился от своего селения и стал проживать один, в келии у одного Христолюбца. Потом, с помощью Божией, соорудил обитель для своих супруги и дочери. Вскоре к ним присоединились ещё девицы, и таким образом получилась небольшая обитель. Наставницей и игуменьей в ней была матушка Иулиания.

    Обо всем этом рассказал старец Макарий Алимпию. Этот рассказ стал известен дочери Алимпия, двенадцатилетней отроковице Евдокии. Воспитанная в благочестии христианском и наученная грамоте, а паче чтению Божественного Писания, Евдокия пожелала поехать с иноком в его страну и поселиться в женской обители, дабы подготовиться принять постриг. С ними поехала и ещё одна девица Марья, постарше Евдокии, уже совершеннолетняя. И была она Евдокии в чужой стране как мать, в утешение.

    Макарий отвез девиц в женскую обитель и вручил их игуменье и наставнице Иулиании, которая и причислила их к своему маленькому лику девиц. И опекала их, и учила чтению, пению и всему христианскому и иноческому закону.

    Так Евдокия с подругой своей, духовною сестрою Марьею, начала жить и учиться, и возростать духовно, и благодать Божия поспешествовала им, и скоро научились они духовной премудрости. А бывшая юная отроковица Евдокия, ради своего смирения и любви к Царю Небесному, скоро восприняла и уразумела церковный устав.

    Примерно через год тот же инок Макарий снова побывал в селении Свинарная и благодарил Алимпия и его супругу за такую добрую дочь, которая так скоро начала расти в высоту духовного разума. Тогда и третья от христианской братии девица Харитина, дочь Викула Афанасьевича Меняйла пожелала поехать в монастырь. Хотя Викул и не очень благословил её на это, но она поехала с Макарием.

    После этого прошло ещё два года. Девицы за это время ещё подучились и возросли в духовном смысле. По случаю, они услыхали, что недалеко оттуда есть другой, древний и побольше девический монастырь, в котором проживает более тридцати девиц. В нём же и дочь Макария обучалась, покуда не было ещё нынешней обители.

    Полтавские девицы решили туда переселиться, чтобы более иноческому уставу научиться. Они познакомились с тамошними наставницами, и те не отреклись принять их в свою обитель. Так все три девицы перешли туда, в так называемую Чернышиху.

    Девицам очень понравилась новая обитель, и они попросили благословения у матушки Павлины, чтобы ненадолго поехать в гости в своё село. Им хотелось пригласить ещё какую-нибудь из подруг. Матушка отпустила и благословила их на родину на целое лето. За это время ещё три девицы согласились поехать в монастырь, и четвертую Марфу взяли с собой (3-4 летнюю девочку), которая была единственной дочерью у родителей. Но ради любви к Богу, или паче сам Господь так изволил, чтоб из уст младенец совершалась Ему хвала, благословили родители свою дочь в дар Богу, чтобы возросла в невесту Жениху Небесному.

    И так поехали в нижегородскую обитель Чернышиху шесть взрослых и седьмая, младенствующая, девицы. Последние четыре - не грамотные и необразованные «полтавского языка малороссийского» девицы.

    Но мать духовная и наставница искусная, и другие старицы, с любовью приняли всех их и причислили, и начали о них промышлять, учить их чтению и пению, трудам и молитвам, послушанию, терпению, и смирению, и просто всему иноческому и христианскому обычаю и уставам.

    И вот, года через два после этого, двух из семи девиц, как старейших в духовном разуме и искуснейших, постригли в инокини. Это были: Евдокия, по постриге – Еванфия, и Харитина, по постриге – Хеония. Остальных еще оставили обучаться.

    Через некоторое время приняли постриг Агафия, в монашестве Агния, Марья – Марионила, Елена – Евстолия.

    Все они приезжали на родину, в гости. Эти поездки в гости искусили самую младшую из них, Марфу, которая была уже 14 или 15 лет и готовилась принять постриг. Пребывая в гостях, в родном селе, она была приглашена на свадьбу и, побывав там, не пожелала возвращаться в монастырь, осталась дома.

    Находясь далеко от дома, инокини, конечно же, тосковали по родным местам, и желание имели на своей родине обитель себе найти, но на Украине таковых не было. И потому их родные, а также все древлеправославное общество села, помышляли соорудить для них обитель в родных местах.

    По этому вопросу, 6 февраля 1910 года, состоялось собрание братии, где Никифор Иовлевич Белан предложил рассмотреть вопрос о построении женского монастыря. Местом для постройки он предложил выбрать его урочище Жабинцево, как наиболее удобное: и от села место несколько отдаленное, и пруд там есть, и близко ключи бьют, и земли для хозяйствования достаточно. Было решено, что строительством дома для обители займется Алимпий Иванович Рудченко, и постарается для дочери своей и её духовных сестер соорудить монастырь во славу Божию.

    Решено было также попросить благословения у матушки Павлины, о чем было ей написано. Но она не изволила благословения дать, и не хотела отпустить инокинь на родину насовсем. Так они и оставались там до 1917 года, пока монастырь не закрыли большевики. А потом приехали на родину, и нашли здесь построенную обитель, готовую принять их. С ними приехала также матушка Афанасия из того же монастыря. Итак, они поселились в этой новой обители и стали воздавать хвалу Богу на родной земле.

    Во время раскулачивания зажиточных крестьян и тех, кто не записался в колхоз (а это были, в основном, древлеправославные), многие из них находили себе пристанище в этой тихой монашеской обители. Для этого дом был переделен на две части. В одной проживали и молились инокини, а в другой жили бездомные люди.

    Монастырь был закрыт и снесен в 19… году. И до сих пор в сосновом лесу возвышается холм, поросший малиной и маленькими кленами.

    на фото: 1.Древлеправославные инокини сверху слева направо Еванфия, Агния; снизу слева направо Хеония, Евстолия.

    2.Чернухинский ("Чернышихин") скит. 1897 г. Нижегородская губерния, Семеновский уезд.

    3.Чернухинский скит. Скитские уставщицы. 1897 г. Нижегородская губерния, Семеновский уезд.

    4.Священноинок Серафим.

    5.Древлеправославная церковь Рожества Христова в с. Сосновка, Гадячского р-на, Полтавской обл.


    © автор: Борис Бабилуа









  • 05-10-2015 17:52 #4 Re: История древлеправославного прихода села Сосновка Гадячского района Полтавской области.

    Рейтинг : Нет

    chaeman

    Пользователь

    Сообщений: 3

    user offline

    Больше таких бы сайтов и форумов
Для создания сообщений Вам необходимо авторизоваться
Имя
Пароль
- Запомнить