»

Кременчуг 41-го - готовность к бою. Оборона на обоих берегах Днепра.

Кременчугская гавань 1941 года

История  Второй  мировой  войны  оставила  достаточно «белых  пятен»  и  недоразумений.  Точнее,  идеологическая  тень  все время  падала  и продолжает «задевать»  официальную  историю Второй  мировой войны. Украинская Советская Социалистическая Республика прошла через страшные потрясения и  потери Великой Отечественной войны, но и до сих пор украинский народ полностью не знает «ни несправедливость,  ни правду» тех кровавых событий.
Не обошла это участь  и Кременчуг. Город два раза прошел через жерло боев – во время  обороны  и  освобождения. Оккупация  Кременчуга  принесла  много  страданий  для  его  жителей и советских военнопленных, которые находились в концлагере.  Однако недостаточно изученны эпизоды этого  исторического периода  остались заметным  пробелом  в  истории  города.  Особенно –  это  касается  первого  периода  Великой  Отечественной, который включает не просто бои за сам Кременчуг, но и первые военные месяцы жизни  города, его внутренней атмосферы.


Кременчуг сыграл основную роль в Киевской оборонной операции Юго-западного  фронта. Операции, которая закончилась полным окружением войск фронта, гибелью десятков тысяч  солдат и офицеров во главе с командующим фронтом генерал-полковником Кирпоносом.  Каким же предстал Кременчуг в июне – сентябре 1941 года? Единственным толкованием того  периода стали отдельные воспоминания, эпизоды из официальной истории Великой Отечественной войны, музейные  материалы,  некоторые  архивные  данные.  Вообще  – основная  проблема  в  изучении  истории  Кременчуга  на  первом  этапе Великой Отечественной в том, что   нет  системного  подхода к данной тематике. Тогда, как это очень непростой и  очень насыщенный событиями период в истории  города.  Здесь  объединилось  большое  поле  битвы Великой Отечественной  и  стратегическая  значимость  обороны  города,  столкновения  больших  военных  сил,  могучих  держав  мира.  Небольшой  Кременчуг стал ареной противостояния колоритных фигур из числа командования немецких и  советских войск на этом участке фронта – командующего 1-й танковой группой Клейста,  командующего 17-той  немецкой  армией  Штюльпнагеля,  командующих,  в  разные  периоды, 38  советской  армией Рябишева  и Фекленко, комдива 297стд полковника Афанасьева, дивизии  народного ополчения Платухина, пехотинцев, летчиков и танкистов, среди которых и немецкий ас  Альфред  Гривславски,  героические  ополченцы, Захарий  Подлесный,  Иосиф  Позняк,  Александр  Тельман...
 На  кременчугской  земле  немецкая  военная  машина  забуксовала  на  целый  месяц.  Много верных сыновей города положили свои жизни на поле боя, исправляя ошибки политиков  и военных в первый и самый сложный, для СССР, период Великой Отечественной войны.  И все же в первые месяцы войны Кременчуг не знал масштабной паники или растерянности.
Не  нужно  категорически  отыскивать  в  историческом  наследии  беспорядок  и  беспомощность  руководителей  города,  предприятий,  разных  учреждений.  Каждый,  на  своем  месте,  делал  все  необходимое  для  защиты  Кременчуга,  своевременной  эвакуации.  Да,  Кременчуг  не  имел  четкого  плана  обороны,  но  кто  его  из  советских городов имел вообще,  кто  тогда мог  допустить, что  враждебные  войска  за  месяц  от начала  войны  уже  будут  на  Днепре?  Таких  смельчаков  после  репрессий 1937–39 лет было не найти.
«Кременчуг  в начале  войны  запомнился  прежде всего  речью Молотова,  которую  я  услышал  из  репродуктора  на  ул.  Ленина –  делиться  воспоминаниями  кременчужанин  Евгений  Николаевич Георгиев, в июне 41-го начальник лодочной  станции. – Речь была для нас  четкая  и  понятная. Мы  верили  в  силы  своего  государства,  его  армии.  Поэтому  никаких  колебаний  относительно  победного  и  достаточно быстро  конца  войны  не  было.  Так  нас  воспитывали (хотя  между  собой  говорили, что Германия  очень серьезный  противник  и  легко  нам  точно  не  будет). Поэтому  в  городе никаких проявлений паники я тогда не встречал. Сотни мужчин без каких вызовов пошли  к  военкомату  и  подали  заявления  с  просьбой  направить  их  на  фронт. Меня  вызывали  в  горком  партии  и  поручили  формирование 2-го  истребительного  батальона,  которому  было  поставленное задание оборонять переправу на Днепре, то есть район около моста. Батальон был  сформирован  из  пожилых  людей,  которые  не  попадали  под  призыв,  и  молодежи,  которая  работала  дружинниками  у  меня  на  станции, –  количеством 40  человек.  Вооружили  нас  винтовками  и  пистолетами, через несколько дней передали катер  с  зенитным пулеметом для охраны моста.  Никаких учеб не предусматривалось, ведь времени было маловато. К тому же вся молодежь батальона  прошла через ГТО – и все мы были готовы к труду и обороне.
Хотел  бы  отметить  действия  партийной  и  военной  власти  города.  И  первый  секретарь  горкома  тов.  Котлик,  и  военный  комендант  тов.  Дикий  постоянно  были  в  Кременчуге,  контролировали  ход  эвакуации,  строительства  оборонных  рубежей,  мобилизации  населения,  формирования  дивизии  народного  ополчения,  истребительных  батальонов,  постоянно  бывали  на  предприятиях и в войсках, и фактически последними покинули город в начале сентября. Это то,  что  я  видел  и  знаю  и  уверенно  говорю. Хотя  в  фамилиях могу  ошибаться,  ведь  столько  времени  прошло.  Среди  действий  батальона  отмечу  период  июль –  август 41-го.  Из  Киева  пароходы  ежедневно  тянули  баржи  с  киевлянами эвакуированными,  в основном –  женщинами  и  детьми.  Немецкие  самолеты  в  районе  Кременчуга  очень  часто  атаковали  баржи.  Иногда  отдельные  капитаны  просто  отцепляли  баржу  от  катера  и  оставляли  под  бомбами  на произвол судьбы.  Вот  тогда,  на  своем  катере,  мы  и «вступали  в  бой»,  на  середине  реки  тросом  арканили  баржу  и  тянули к берегу под бомбардировкой фашистских самолетов, перепуганных женщин  с детьми и доставляли на железнодорожный вокзал, откуда их эвакуировали вглубь страны. После войны  мне  очень хотелось  встретить  одного  из этих  капитанов  и посмотреть ему в  глаза, возможно,  я  бы  увидел  хотя бы  небольшое  ощущение  вины. Батальон  закончил  свою  боевую  деятельность  в конце  августа,  когда  враг  был  уже  в Крюкове, мост  взорван  и город  был в военной осаде. Молодежь батальона, в том числе и я, были призваны в действующую армию,  пожилые люди к тыловым частям. Не  знаю, как можно оценить наши действия. Мы просто выполняли  свой долг – защищали родную землю от врага.»
Если мы уже коснулись военной составляющей обороны города, то здесь было много места  импровизации, а не четкого расчета. Единственная военная регулярная часть в Кременчуге, 116  стрелковая  дивизия,  в начале  войны  была  выведена  из города  и потом  вошла  в состав 38–и  армии, которая формировалась из остатков 8-го механизированного корпуса генерала Рябишева. 38–а армия  впоследствии частично закрыла пробел обороны по Днепру между Кременчугом и Черкассами, но  116стд  так и  не  защищала  фактически родной город.  Кому  были  нужны  эти  передвижения  кадрового  и  полноценного  формирования –  вопросы  к  командованию  ЮЗФ?  Таким образом  город остался фактически без прикрытия. Лишь впоследствии для обороны Кременчуга выделят  297стд, сформированную, как говорят, «из бора по сосенке», и то, за воспоминаниями маршала Баграмяна,  лишь  один  ее  полк  примет  участие  в  обороне  города.  Так  ключевой,  кременчугский  сектор  группировки  Юго-западного  фронта  останется  неприкрытым,  что  и  используют  немецкие генералы  в  сентябре 41-го. А  в начале  июля  в Кременчуге,  одном  из  первых  в  стране, стали формировать дивизию народного ополчения. Актуальность была очевидна. Враг  приближался  к пределам Полтавской  области, Днепру, и  такие действия  были  скорее  вынужденными,  чем  запланированными. Кременчужани шли защищать свой город и готовы были стоять до конца.  Комдивом  дивизии  стал  полковник  Платухин.  Дивизия  получила  легкое  стрелецкое  вооружение,  гранаты,  пулеметы,  емкости  с  горючей  смесью  и  один артдивизион.  Бойцы,  понятно, не имели военного опыта, однако патриотический порыв был на высоком уровне.
Относительно  авиационного прикрытия переправ через Днепр,  эвакуации предприятий города,  то  стоит отметить, что авиачасти, которые располагались вблизи города не слишком взаимодействовали с  командованием  гарнизона.  Поэтому  воздушное  прикрытие  было  откровенно говоря слабым.  Авиация  выполняла  свои  задания,  гарнизон  свои.   Все  воздушные  бои,  которые  происходили  здесь, имели  спонтанный  характер. В  воспоминаниях  немецкого  военного  летчика  Альфреда  Гриславски: «Прикрытие  переправ  советскими  истребителями  в  районе  Кременчуга, Черкасс и Киева, было достаточно слабым  и, сопровождая «юнкерсы», мы почти  не встречали советские самолеты. Первые серьезные воздушные бои мы провели в конце августа  41-го –  это  была  штурмовка  советского  аэродрома  около  Кременчуга». («Я  был  счастлив  служить  в  карая-штаффель»).  Невзирая на  это,  график  эвакуации  был  выполнен  и  все  оборудование  кременчугских  предприятий  вывезли  в  тыл,  однако  случилось  это  благодаря  стойкой  обороне города ополченцами и одной стрелковой дивизии.
 «Анализ  действий 38  армии» (М.: «Политиздат», 1989)  В начале  августа,  а точнее 4  августа,  были  отмечены  первые  немецкие  танки  на  подходе  к  Кременчугу. На  это  направление  выдвигалась дивизия народного ополчения, 297 стд и полк Полтавского тракторного  училища. Но  стоит  отметить, что 297стд,  согласно  докладу  главкома ЮЗФ маршала  Буденного  от 31.07.41,  имела  такой  вид: «297…дивизия,  несмотря  на  то,  что  срок
готовности  истек,  не  готова…совершенно  не  имеет  автоматического  оружия,  последнее только 27.07.41  отгружено в Москве,  материальной  части  артиллерии  и  амуниции  в  дивизии совершенно  нет,  и  неизвестно,  откуда  и  когда  будет  получено…полностью  отсутствуют вещевые  мешки,  полотенца,  портянки,  каски,  плащ-палатки,  котелки,  поясные ремни, продуктовые сумки».


Страница 1 из 2 1 2